Жила-была на свете принцесса. Хотя, почему обязательно принцесса? Жила-была на свете девушка. Хорошая девушка. И было у этой девушки чистое хрустальное сердце. Большое сердце.
И вот однажды она влюбилась. Полюбила. И все большое хрустальное сердце забилось и заискрилось. Девушка жила только для любимого человека и ради него.

Вот только в людях она совсем не умела разбираться. К несчастью. Человек, которого она любила всем сердцем, ушел. Хуже, предал.

И большое хрустальное сердце разбилось. Вдребезги.

И тогда девушки собрала осколки и убрала в самую дальнюю комнату в доме. Она сказала себе, что никогда больше не хочет испытать эту боль. Боль разбитого сердца.

И она решила, чтобы оно не разбилось - нужно, чтобы оно не соединилось вновь. Закрывая дверь в комнату на тяжелый засов, девушка забрала с собой маленький осколок. Чтобы помнить.

Шло время. Совершенно случайно она познакомилась с человеком. Не имея ничего в виду, они постепенно привязались друг к другу. Этот человек полюбил девушку. Не за что-то, не почему-то, а просто потому что это Она.  Именно такая, какой и должна быть.

Но девушка боялась влюбиться. Боялась стать уязвимой. Ведь маленький хрустальный осколок не давал забыть.

А человек ждал. Любил. Просто знал, что сможет сделать так, чтобы она была счастлива, чтобы забыла свои страхи. И человек смог.

Однажды утром девушка проснулась и поняла, что-то случилось. Что-то очень хорошее. Она пробежалась по всему дому, пытаясь понять, отчего все вокруг пронизано солнечным светом. У самой дальней комнаты она остановилась. Дверь была приоткрыта.

Сердце ее целехонькое вновь билось и искрилось.

«Но этого не может быть», - прошептала девушка. Маленький хрустальный осколок по-прежнему лежал в кармане.

Тогда она присмотрелась повнимательнее. В верхней части сердца что-то горело ярко-синим. Какое-то маленькое вкрапление. Маленький кусочек чужого сердца.

Человек, который любил ее, разбил свое сердце, чтобы ее - ожило.

И ушел. Разбитое сердце – это только для одного.

Девушка осталась одна. С вновь бьющимся сердцем, но без человека, который заставил ее сердце биться.

Она улыбнулась и посмотрела на зажатый в ладошке хрустальный осколок. Девушка знала, что должна была сделать.

9 мая для меня – особенный праздник. Так уж меня воспитали. И воспитали, в общем-то, не плохо. Каждое 9 мая я покупаю гвоздики, прихожу в гости к своим, слушаю рассказы о Войне, а потом мы все вместе идем на Площадь Победы. Вот уже 19 лет подряд. И делаю я это не потому что надо или положено, а потому что не могу иначе. Я слишком много знаю о том, что было, чтобы поступать как-то еще. Как бы громко это не звучало, но не будь их, не было бы меня, вас и очень многих вокруг.

И спасибо мы говорим именно за это. За то, что мы Есть. За то, что у нас есть Возможность. И, в первую очередь, Возможность никогда не узнать, что такое Война.

Но знаете, что обидно? Причем обидно в самом широком смысле. Обидно, что одни сначала забывают, а их дети уже попросту не знают.  Не знают, почему выходной, почему цветы, почему ветераны в медалях. Но сравнивая каждый новый год, каждое новое 9 мая, прихожу к выводу, что ситуация исправляется. И уже самые разные дети, от трехлетних  и до подростков, несут цветы. Причем делают это совершенно искренне. Не потому что «надо», не за хорошую оценку в школе, а потому что хотят, потому что важно. Ведь кто бы и что бы не говорил, хороших, умных и искренних людей все равно больше. Как бы их жизнь не била и не заставляла прятать свои лучшие качества.

Есть еще одна вещь, которая никак не желает укладываться в голове, а временами просто выводит из себя. В ЖЖ, да и в интернете вообще, усиленно и чрезвычайно настырно выступают люди, резко критикующие праздник и отрицающие даже сам его факт. Мол, «дрались за коммунизм», «оккупировали половину Европы», «зверствовали советские солдаты»... Доказанные факты, свидетельства, данные… Кто же спорит? И данные есть, и факты доказанные. Вот только, история это штука такая странная, что смотреть на нее нужно, как минимум, с двух сторон. И никогда в истории не было и не будет всецело правых и всецело виноватых.  Но дело даже не в этом. Дело в том, что эти экзальтированные ревнители исторической правды путают Божий дар с яичницей. Праздник этот не потому что факты, а потому что люди.

И помним мы не просто дату, но чтим память людей, бившихся за жизнь. Свою и своих близких.

Все просто. Если не ты, то тебя.

Все остальное – наносное.

Говорят, что мертвые живы до тех пор, пока жив хоть один человек, который о них помнит. Пусть будет так.

«Главное, чтобы не было войны...»

... Лешку качало. Клея сегодня было очень много. Ритка с Жекой не пришли, поэтому тягов на каждого стало больше. Сидели на хате у Васьки-рыжего. Родаки его с утра отправились к ларьку. До вечера не вернутся. Но оставаться тоже нельзя, вернутся пьяные - изобьют  до полусмерти. А ребра и так болят - вчера в магазине на воровстве попался. Охранник вывел на задний двор, бил не долго, но со знанием и дико больно. А вот и метро. Там тепло даже зимой. А при доле умения можно поднырнуть под турникет - и бегом вниз, чтобы мент не догнал.

Этот рывок по эскалатору доконал Леху. Качало уже совсем страшно. К глазам подступал странный и страшный розовый туман. Такого раньше не было. Леха брел по перрону в поисках угла, чтобы переждать этот туман. Звуки, голоса людей тоже стали искажаться. Такое было и раньше. Лешка знал -  это пройдет, главное переждать. Тут, среди серой вязкой массе каких-то звуков, он различил голос. Голос Мамы. Он не слышал этого голоса почти два года. Но Она звала его! Лешка собрал все силы и, покачиваясь на волнах розового тумана, зашел в вагон. Доехал до последней станции и вышел на другой перрон - ждать электричку. А Мама все звала и звала, он не слышал уже ничего, кроме ее голоса. Приткнувшись в углу вагона, Лешка уронил голову на руки, стало чуть легче, но из носа брызнула кровь. Кое-как утеревшись, он вышел на станции и, скатившись с платформы, рухнул в снег на колени. Голос Мамы становился все громче. Леша с трудом открыл глаза и посмотрел на  низкое темное небо сквозь розовую дымку:

"Где же ты, Мама? Я иду к тебе"...